“I’ve always been drawn to a Gibson SG
and Gibson guitars in general.
I’ve always loved the way they look,
they way they play and, of course, the sound.
I love the fat sound of a Gibson …
that’s how I like a guitar to sound.” –
(c) Robby Krieger, The Doors

Как-то раз мой друг Ваня Sean O'Brien показывал коктейль "алкоголик временно в завязке" - в пивной стакан наливались вишневый сок и газированная минералка Perrier. Типа пей это вместо пива и вроде как механические движения левой руки со стаканом где нечто темное с газированной пеной - оно утешает.

К сожалению я не настолько талантливый как мой брат, поэтому пришлось изобретать велоспипед заново. Я попробовал сегодня мешать красное вино и шампанское. Получилось почти тоже самое - но только намного приятнее. Рекомендую попробовать. Вино кстати должно быть именно красное - ибо это как SG - правильное ЭСГЭ должно быть именно красное - как кровь и как вино. Но ты, кстати, не надейся, речь пойдет совсем не об SG. Мы будем говорить о футболе. Ведь на дворе чемпионат мира по соккеру, в пизду гитары - пусть отдохнут в углу под одеялом пыли.

Бразил форева...

автор текста : Сергей Тынку

Ты вот за кого болеешь?? Я всегда болел за Бразилию. Так меня в детстве воспитали. И только не надо упрекать меня патриотизмом. Если ты так любишшь отечественный продукт, то иди и слушай роднную музыку и катайся на российских машинах. А я буду слушать рок из Америки и Англии - и болеть за Бразилию по футболу. И Max Cavalera будет в наших стройных рядах одним из первых. А ты сиди и посасывай йогурт трубочкой из пакетика. Пока мы будем смотреть на волшебников мяча, а не орала.

Знаю, что куча мудаков людей сейчас заулыбаются снисходительно точно юмористы с телеканалов на вечере комедии в областной школе для дефективных детишек. Хули скалиться, когда вы тоже дебилы из попсовых аудиторий для молодежных телеканалов? Ведь даже если не любишь ты футбол, один хрен тебя тоже трахнут в жопу маркетологи.

Пойми это для нормальных в сегодняший момент создан такой фрагмент лайфа как мундиаль по ногомячу, а вот для даунов в это же время компания Apple сообщила о выходе нового iPhone (фас, уебки, фас!!). Может случиться, что ты баба или гомик. Не надо расстраиваться - помимо красивых мужских ног на футбольном поле, ты сможешь насладиться кинофильмом "Секс в большом городе - 2" - это тоже идет на больших экранах прямо сейчас, если конечно ты не захочешь переться в пивной бар чтобы посмотреть на Бразилию.

Кстати я не один такой кто за Бразилию. Помимо Макса есть и еще нормальные клевые люди. Nike к каждому чемпионату мира делает нового дизайна майки Бразильской сборной. А потом я их покупаю. Нынешнюю пока не купил - ибо пока безработный, но надеюсь найду работу и куплю майку за эти долбанные сто баксов. Понимаешь мне нужна работа чтобы купить майку Бразилии, а не что-то другое. Желтую майку размера XL. Это очень важно. А пока этого не случилось - можно просто подрочить на нее в сети - ввести в поиске и глянуть какая она - моя следующая майка.

Поиск в сети приносит неожиданные результаты. Кто бы мог подумать. При чем здесь Лужков? Я даже предположить не мог что по запросу Brazil Football T-shirt мне покажут на поисковике... кого бы вы думали? Блять, это Robby Krieger из группы Doors. Вот уж пиздец подкрался незаметно.

Я стал копать и думать что это за фоточки такие. И оказывается в прошлом году Gibson сделали новую гитару. И она носила имя Robby Krieger и для нее с ним сделали специальную рекламную фотосессию. И, разумеется, наш фанат не мог не надеть на такое мероприятие свою любимую майку команды нашей души. Зря я что ли столько фанател Doors? Да там гитареро мой брат по футболу! Хей Робби - ты придумал песню "Light My Fire" - я умею ее играть и даже петь!! Это то что я делаю по пьяни - а значит это то что делает меня счастливым.

Давай внимательнее посмотрим на твою майку мой брат. Мы все знаем что за каждую победу на чемпионате мира дают по звезде. Это как по силуэту старушки на крыле машины Жигули за очередную сбитую бабку. Так вот больше всех - пять штук - только у Бразилии - они пентакампионы.

А вот у Робби всего четыре звезды. О чем это говорит? Только об одном. Последнюю звезду Бразил взяли в 2002. И это значит, что Робби давний пробитый фанат команды, который пришел на рекламную фотосессию 2009 года в майке, которую сделали до 2002 года!!! Это же ты молоток парень! Учитывая то, что в США вообще никто не представляет, что такое футбол нормальный - это подвиг - Робби, я тебя люблю!

Поэтому давай пару слов скажем о тебе и той фотосесии. У нас же окологитарный сайт - поэтому мне приходится помимо баб, бухла, футбола - иногда говорить о гитарах.

Итак SG твоего имени. Это смешно. Ты не Angus Young. И не Tony Iommi. Хотя было бы забавно представить их в Doors. Возможно это даже была бы более популярная и веселая группа, чем с тобой. Но только не парься Роббио.

Ты не икона гитаристов. На тебя не дрочат. Они даже в большинстве не знаю кто ты и как ты играешь. Но это их проблемы - в Сухумском Обезьяннем питомнике лет 20 назад я очень много видел таких как они.

Но с другой стороны - вот я фанат Doors на все времена. И при этом я гитарный маньяк. Думаешь я воспринимаю тебя как интересный кусок мира? Если честно - я тебя не замечаю. Я умею играть только две твои штуки.

Spanish Caravan - где ты фламенковыми делами по взрослому (Steve Howe сосет со своей помощью группе Queen в песне Innuendo) так просто вырываешься на свободу и в другой мир нежели привык думать Jim Morrison. Это было очень неожиданно. Причем за основу то взята древняя как бляди с Ленинградского шоссе тема Aльбениса "Легенда" - привет нашему отцу Андресу Сеговии.

А еще есть People Are Strange - рифф оттуда он из энциклопедии. Чистый звук на низких струнах.

Есть в этом что-то от битловского Day Tripper.

И также есть что-то от металликовского Harvester of Sorrow. Да и вообще - это металликовщина. Почему Джеймс еще не спел People Are Strange? Это его песня.

А

Больше ничего Робби как гитариста из песен я не могу вспомнить. Хоть и фанат Дорзов. И даже морщил лоб как блядища пизденку.

Ну давай поговорим о его гитаре. Gibson Custom Shop сделали копию его гитары периода той самой группы. Вот и все. Мы все понимаем, что это просто бизнес и коммерция. Типа впарить. И у них получиться - все таки не дураки работают в Gibson. Знаешь кто это купит?

Ну конечно - если ты фанат Doors. Ты по любому купишь. А если ты получешь больше десятки зеленых в месяц - то ты возмешь это даже если не умеешь играть на гитаре. Это то самое - фанатская штучка.

Ну допустим ты просто коллекционер имен рока или имен Gibson. Тебе в совке смешно читать про это. Но блять я говорю о мире и о вселенной. Знаешь сколько там этих мудаков, что словно марки собирают все, что сделает великий Gibson в честь знаменитостей. У тебя вот шкаф с CD папки на компе с именами дисков, а у него комната с гитарными стойками где те самые инструменты.

Но конечно самая нормальная с нашей точки зрения аудитория - это парни которым на все похуй в плане маркетинга и рекламы. Это маньяки, которым просто нужен хороший SG от Custom Shop и им по барабану какое там название. Тем более Custom Shop умеет делать хорошие гитары. От которых мы все сходим с ума.

Другое дело, что тут делает дурацкое тремоло-рычаг? Ты можешь вспомнить хоть одну песню где рычагом качают на SG? Я тоже не могу. Это безумие. Мы знаем тысячи трэков где это делают на Strat и миллионы где оно случается на Ibanez. Но блять причем здесь Gibson и группа Doors? Хотя с другой стороны первую именную SG товарища Angus тоже делали с рычагом (не то что сейчас). Идиотизм фарева.

Ладно похуй. Надеюсь наши победят. Те, что в желтых майках с надписью Brazil и мы с Робби поднимем стакан за них. И поиграем на гитарах.

15.06.2010

p.s.

Ну чтобы вы не скучали - вот вам рассказ об еще одной гитаре Робби из той самой нашей группы Doors и ее история. В 1968 году, я заплатил 400 долларов парню, которого звали Rocky, - говорит Robbie Krieger про этот Les Paul Custom 1955 года выпуска.

По тем временам это были очень большие деньги, - продолжает рассказывать Robbie Krieger, - я думал, что все будет круто и собирался сделать этот Les Paul своим "инструментом номер 1" вместо Gibson SG, который использовал ранее.

Однако у этой гитары оказался слишком толстый гриф (многие жалуются на грифы gibson 1952-57 - прим. stnk), и мне было очень неудобно играть в сравнении с моим SG.

И тогда я стал использовать Les Paul для игры слайдом. Я перестроил его, установил верхний порожек повыше и задрал побольше бридж, сделав струны повыше над грифом, как это принято для слайдовой игры.

И начиная с третьего альбома Doors "Waiting For The Sun" 1968 года эта гитара использовалась в студии и на сцене именно для слайдовой игры. Ее можно услышать на записи песен "Hello, I Love You", "Been Down So Long", во вступлении к "L.A.Woman" и во многих других композициях.

Robbie Krieger играл в двух открытых строях - это строй Соль (G) и строй Рэ (D).

Он заменил колки Gibson, поставив колки от банджо - эти колки позволяли ему перестраиваться буквально "одним поворотом колка". Однако, колки вскоре сломались. Они были заменены на новые. которые также сломались.

Идея с колками была превосходной, - сказал Robbie Krieger, - но они были слишком слабы для того чтобы выдержать сильное натяжение толстых гитарных струн.

В настоящее время Robbie Krieger играет по большей части на Gibson ES-335, признавая что Les Paul все таки отличный инструмент. Но он не уверен, что это 1955 год. Хотя с другой стороны гитары этой модели (c синглами P-90) выпускались только в период 1954-1956 годов.

Кстати бриджевый датчик на этой гитаре заменен и вместо него стоит минихамбакер Seymour Duncan.

p.p.s.

А это вам пару интервью с нашим героем

Jim Morrison зажег весь мир, но спички ему подавал Robby Krieger. В эксклюзивном интервью легендарный гитарист проливает свет на некоторые факты из жизни одной из самых величайших и самых загадочных рок-групп, The Doors.

Robby Krieger рассказывает о тех временах, когда он выступал с The Doors, о своей роли соавтора и закадычного приятеля великого поэта, певца, секс-символа и выдающейся личности, Jim Morrison. "Было бы здорово, если бы с нами был бы человек вроде Sting", - говорит Krieger с тоской в голосе. "Понимаешь, просто нормальный парень, тоже очень талантливый, но не такой, чтобы каждую секунду своей жизни балансировать на грани жизни и смерти".

Гитарист смеется над собственной фантазией. Он знает лучше, чем кто-либо, что только благодаря внутренним демонам Morrison, которые выходили наружу слишком часто, музыка The Doors приобрела свою силу и мощь.

Но, хотя Morrison, несомненно, был одним из величайших мечтателей рок-музыки, нельзя не принимать во внимание вклада других членов The Doors в формирование уникального саунда группы.

Блюзовая, гипнотическая музыка, создаваемая Krieger, органистом Ray Manzarek и барабанщиком John Densmore, идеально дополняла повелительный, чувственный вокал Morrison и завораживающую лирику. Именно Krieger сочинил многие из известнейших хитов The Doors, включая "Light My Fire", "Love Me Two Times" и "Touch Me".

Теперь он оглядывается на путь The Doors, от одноименной дебютной пластинки 1967 года, до блестящей лебединой песни 1971 года "L.A. Woman".

Каково было твое первое впечатление от Jim Morrison?

Я впервые встретил его, когда они с John Densmore приехали ко мне домой, и тогда он показался мне абсолютно нормальным. Я не замечал чего-то необычного в нем до конца нашей первой репетиции. Сперва все шло прекрасно. Затем пришел какой-то человек и сказал, что он ищет Jim. Они не смогли стоговаться по поводу наркоты, и Jim просто вышел из себя. Он просто чокнулся! И я подумал: "Господи Иисусе, да этот парень настоящий псих!"

О выходках Jim сейчас слагают легенды. Казались ли они смешными тебе тогда?

Он всегда был жутким лентяем. У нас была группа, и мы знали, что мы имеем хороший шанс действительно чего-то добиться, а из-за Jim всегда происходили обломы. Мы приходим на репетицию, Jim не показывается, а потом нам звонят из штата Аризона, чтобы сказать, что его загребли в тюрягу.

И все же вы работали невероятно продуктивно. Вы выпустили шесть студийных альбомов за три или четыре года. Скажи, когда нужно было работать, Jim вел себя так же?

Нет. Музыка была для него всем. Часто он сидел в студии, когда нас там не было. Иногда он даже жил там, потому что это было делом всей его жизни. У нас всегда было что-то в жизни, помимо The Doors, а у него нет, и он иногда обижался на нас из-за этого. Казалось, он все 24 часа в сутки отдавал группе, а мы этого не делали. И он в этом был прав.

Тот факт, то ты написал "Light My Fire" был не слишком известен до того, как Oliver Stone показал это в своем фильме "The Doors". Действительно ли все происходило так, как в кино: ты вытащил из кармана смятый клочок бумаги и показал его остальным участникам группы?

(Смеется) Да, что-то вроде того. Все наши песни писал Jim, но однажды мы решили, что у нас маловато вещей, и он сказал: "Эй, почему бы вам, парни, не попробовать написать пару песен?" В тот же вечер я сочинил "Light My Fire" и принес ее на следующую репетицию. Вставить ту сцену в фильм было моей идеей, кстати. Я сделал это, потому что меня напрягало то, что мало кому было известно мое авторство этой песни.

Ты можешь припомнить пару интересных случаев со времен той записи?

Ну есть одна известная история по поводу записи "The End". Наш техник Bruce Botnick принес телевизор в студию и смотрел чемпионат мира по бейсболу, а Jim, который перед этим изрядно набрался ЛСД, взбесился из-за этого - бейсбол совсем не соответствовал тому настроению, которое требовалось для записи песни. И он выкинул чертов ящик из окна контрольной комнаты. Это заставило всех отнестись более серьезно к записи (смеется).

Также помню, как Jim сидел столе в одном кабаке, распевая: "Fuck the mother, kill the father. That's where it's at, man. Fuck the mother, kill the father" ("Трахни свою мать, убей своего отца. Это все, что тебе нужно, приятель. Трахни свою мать, убей своего отца" - эти строчки вошли в песню "The End" в немного измененном виде - прим. перев.). Мы пришли за ним и сказали: "Да, это все здорово, Jim, но нам надо идти на запись. Как насчет спеть что-нибудь?" В конце концов мы притащили его в студию и сделали пару попыток, и записали песню. Мы возблагодарили бога за это, ведь мы бы не смогли из-за состояния Jim работать над ней дольше.

Когда вышел ваш второй альбом ("Strange Days", 1967), критики обвинили его в том, что он чересчур повторяет первый. Как ты считаешь, это была справедливая критика?

Только в отношении одной вещи. Я признаю, что "When The Music's Over" была похожа на "The End" по длине и структуре, так и что с того? Когда что-то получается неплохо, ты стараешься повторить это. Это одна из моих самых любимых песен.

По-моему, текст, написанный Morrison для "When The Music's Over" не столь интересен, как на "The End".

Нет, конечно. Как можно превзойти "The End"? Что еще можно написать, после того, как ты "трахнул свою мать и убил своего отца" (смеется)? Она мне так нравится из-за соло - наверное лучшее мое соло.

Это соло было для меня на самом деле большим достижением, так как гармония в песне не меняется. Мне пришлось сыграть 56 тактов поверх одного и того же повторяющегося риффа. Куда проще сыграть что-то, когда аккорды меняются. Мы сделали эту вещь, находясь под влиянием великого саксофониста John Coltrane, ставшего пионером "модального" джаза и игравшего великолепные соло при статических гармониях и минимальных сменах аккордов. Я всегда пытался сыграть что-то, что бы звучало похоже на него - выйти за рамки тональности. По-моему, в "When The Music's Over" я подошел к этому ближе, чем когда-либо до этого.

На что была похожа жизнь с The Doors в турне?

Это было не так безумно, как ты можешь себе вообразить. Сперва вокруг нас ошивались, в основном, одни подростки, "групи" и парочка местных придурков. Но несколько лет спустя, когда люди осознали всю нашу таинственность, нам пришлось попросту прятаться от них. Да и до сих пор приходится - фанаты Morrison постоянно дежурят у моего порога. И они всегда желают спеть со мной (смеется).

Jim стал идолом для многих людей. Беспокоит ли тебя то, что многие подражают человеку, свидетелем чьего самоуничтожения ты являешься?

Да, так и есть. Я всегда говорю людям: "Не пейте, потому что Jim пил. Это было его ошибкой. Это прикончило его". Если бы он не пил так много, он и сейчас писал бы песни.

Стал ли Jim пить больше, когда вы начали записывать "Waiting For The Sun"?

Определенно. Именно тогда его пьянство превратилось действительно в проблему. До этого все шло более-менее нормально. Проблем из-за ЛСД у него не было, просто "кислота" помогала ему в творчестве. Но алкоголь ни к чему хорошему не приводит - он просто убивает тебя, хотя сперва тебе кажется, что он помогает расслабиться - иногда это требуется после такого количества кислотных "путешествий" (смеется).

Какие воспоминания у тебя остались о тех сессиях?

Отвратительные. В то время Jim взял за привычку постоянно тусоваться с многочисленными поклонницами и поклонниками. Он притаскивал их в студию, и продюсер Paul Rothchild сходил с ума, глядя как эти пьяные уроды шлялись повсюду, трахаясь в акустических комнатах и загаживая сортиры. Это был настоящий бардак.

Jim пил со всеми подряд, потому что мы отказывались пить с ним. Он приводил этих мудаков, которые вопили: "Эй, мы тусуемся с Jimbo!" Им было наплевать на то, как он себя чувствовал - они могли бросить его на пороге какого-нибудь дома в луже собственной блевотины.

Действительно ли Jim полностью сам писал музыку и тексты для тех песен, где он указан автором?

Нет. Песня могла звучать только у него в голове. Но он не умел играть ни на чем, поэтому он пел нам мелодию вокала, а мы придумывали все остальное. Много раз он просто записывал стихи на клочке бумаги, а я придумывал мелодию. Иногда я приносил готовую мелодию, а он клал на нее слова.

Во время турне "Soft Parade" ваш концерт в Майами вылился в массовые беспорядки и был отменен. Позже Jim было предъявлено обвинение в появлении в общественном месте в непристойном виде. Ты можешь вспомнить что-нибудь о том концерте?

Ну, во-первых, Jim все-таки не вытаскивал свой член. Но вокруг царил бардак, полное сумасшествие. Зал был переполнен, куча людей ломилась на сцену, и я упал в обморок. Я помню только, что Jim был там, посреди всей этой толпы, даже не знаю, как он оттуда выбрался. Это очень хорошо показано в кино - ребята хорошо поработали над этой сценой.

Но ты даже и представить не мог, что это происшествие выльется в такой скандал?

Нет, черт возьми! Да, концерт провалился ко всем чертям, и мы даже не закончили, но никто не обиделся, никто не потребовал деньги назад. И полицейские вели себя мирно - мы выпили с ними пива после концерта. Все было спокойно, но неделю спустя кто-то решил поднять шум вокруг этого. Кто-то из политиков решил за наш счет повысить себе рейтинг. И все полетело к черту. Нам не давали нигде выступать в течение года. Ассоциация владельцев концертных залов объявила нас вне закона.

Существует легенда, что альбом "L. A. Woman" (1971) был целиком записан вживую.

Не совсем так, но там много живых записей, сама "L. A. Woman" записана вживую. Я считаю, что эта песня представляет собой квинтэссенцию The Doors, и то, как мы ее написали было потрясающе. Мы просто начали играть - каждый свое - и внезапно заиграли одно и то же - как по велению магии. Значительная ее част принадлежит перу Jim, что тоже прекрасно, так как, по моему мнению, это один из его самых лучших текстов. Я помню, как Jim сидел в ванной с микрофоном и пел, и все было здорово.

Красота твоей слайдовой игры - и твоего блюзового стиля в целом - заключается в том, что ты не слишком-то подражаешь пионерам слайд-гитары. И ты никогда не заботился о чистоте своего блюза - он всегда у тебя оставался довольно "грязным". Ты просто послал в задницу многих былых гитаристов.

(Смеется) Да, верно. Это то, что мне никогда не нравилось в Mike Bloomfield - слишком чисто. Я всегда пытался играть немного по-своему. Я мог играть слайдом в традиционном блюзовом стиле, но парням из группы больше нравился мой нетрадиционный подход. Фактически это и было тем, из-за чего меня приняли в группу. Jim всегда любил мою слайдовую игру - он хотел, чтобы я играл слайдом почти в каждой песне.

В какой атмосфере проходила запись "L. A. Woman"?

В атмосфере тонущего корабля. Нам не позволяли играть, нас вышвырнули отовсюду из-за скандала в Майами. Jim выглядел плохо и сильно растолстел…Все это, конечно, наложило свой отпечаток, и, по-моему, просто чудо - то, что "L .A. Woman" удался.

Через несколько недель после то, как альбом попал в десятку, Jim не стало. Ты помнишь, как тебе стало известно об этом?

Да, мне позвонили, но я не поверил, потому что нам постоянно сообщали всякое дерьмо в таком духе - типа Jim спрыгнул с обрыва или то-то в таком духе. Так что мы послали нашего менеджера в Париж, и он вернулся и сообщил, что это правда.

Люди часто говорят, что Jim неизбежно бы умер молодым. Ты согласен с ними?

Нет! Мне казалось, что он никогда не умрет. Я думал, что он переживет нас всех - вроде тех Ирландских пьяниц, которые выпивают до пятидесяти стаканов в день и живут до восьмидесяти. Он казался мне неуязвимым, то, как он выпрыгивал из окон и не получал ни малейшей царапины. Я никогда не видел этого, но на следующий день все только и делали, что говорили об этом. Он постоянно был рядом со мной. И, возможно, наша дружба крепла, потому что при мне он, слава богу, старался вести себя пристойно. (Смеется).

После смерти Jimi Hendrix и Janis Joplin, Jim, по слухам, что говорил людям, что он будет третьим, кто умрет в 27 лет. Это правда?

Да. Он предвидел свою смерть. Он все время говорил об этом

Все время ходят слухи, что Jim не умер, и Ray Manzarek иногда давал поводы для подобных разговоров. А как ты считаешь?

И да, нет. Я иногда позволял себе пофантазировать на эту тему, но я уверен, что, если бы он был не мертв, он бы дал о себе знать нам. И в то же время, если кто и мог выкинуть подобную штуку, то только он. Я до сих пор иногда думаю о нем. Я всегда мечтал, что было бы здорово, если бы он был жив и мы снова играли вместе с ним. Возможно, я просто принимаю желаемое за действительное.

1996, перевод - Шлыков Илья




А ведь The Doors уже официально сороковник! Будучи классикой шестидесятых, эта группа, для которой не существовало авторитетов, регулярно нарушала стилистические каноны, беспрепятственно скользя по всевозможным музыкальным стилям таким, как джаз, акустический блюз, рага, фламенко и психоделический рок, демонстрируя, как может звучать музыка в наш век ускорения и инноваций. Вместе с самым дерзким фронтмэном всех времен и народов The Doors по полной использовали свои музыкальные таланты, чтобы создавать незыблемые композиции в любом жанре. В нашем эксклюзивном интервью гитарист и автор песен Робби Кригер поделится своими воспоминаниями и мыслями по поводу вклада The Doors в рок-н-ролл и ярчайшей истории группы.

Как, где и когда образовались The Doors?

Рэй [Манзарек, клавишник] познакомился с Джимом [Моррисоном, вокалист] на пляже в Венисе, штат Калифорния. Они направлялись в Школу кино Калифорнийского университета. Я тоже туда направлялся, только на другую специальность. В общем, я знал, кто они такие. А Джон [Денсмор, ударник] был моим другом еще по средней школе. Рэй и его братья играли в команде под названием Rick and the Ravens, а Джим как-то ради прикола с ними начал петь. Потом они что-то не поделили, может быть из-за Джима, – братьев, кстати, звали Джим и Рик – и их погнали из группы. Так что Рэю понадобились новые гитарист и барабанщик. А все мы посещали курсы медитации Махариши – сейчас это называется TM [трансцендентальная медитация] – и там-то все и заварилось.

И Джим ходил на эти занятия?

Нет, Джим не был из любителей помедитировать. (смеется) Мы с Джоном как-то притащили его к Махариши, а тот его сглазил. (смеется) Потом Джим говорил, что, мол, ничего не почувствовал.

Какой это был год?

Где-то 1965-ый.

Что представляли собой первые выступления The Doors?

Вначале мы играли на вечеринках. Первой работой были ежегодные рождественские концерты в Hughes Aircraft, где работала мама Рэя. Самое ужасное, что кроме Moonlight Drive [Strange Days] мы не знали почти ни одной песни, так что много лажали.

А джаз как-то помогал с этим справляться?

Да, я думаю. (смеется) Тем более что Джон в это время играл в джаз-банде. Да и все мы любили джаз.

Что было дальше?

Ну, мы играли на вечеринке у друзей моих родителей, Айзаксонов, которые жили недалеко от Калифорнийского университета. Это был первый настоящий концерт. Выступления в Hughes по сравнению с этим ничего не стоили. Рэй сидел на LSD, и мы были счастливы отвлечься от этого. Следующее выступление было уже на уровне: мы сыграли что-то из Stones, какой-то блюз типа Мадди Уотерса. Кажется, у нас в активе уже была Back Door Man, а также Gloria и что-то еще. Была и пара оригинальных вещей, нам даже заплатили. После этого мы переместились в клубы.

Где был первый клубный концерт?

Все началось в London Fog. Такое маленькое паршивое заведение, но зато всего в двух шагах от Whisky на бульваре Сансет. Первое выступление было своего рода прослушиванием, так что мы созвали всех друзей и знакомых, которые бы могли прийти поддержать нас. Так что набралось около сотни человек – все из Калифорнийского университета. Владелец клуба просто обалдел. Он сказал: «Мужики, это великолепно, столько слушателей! Вы приняты!» И конечно, на следующий день был пустой зал. (смеется) В этом тоже было свое преимущество – получилась этакая оплачиваемся репетиция. Там мы работали над нашими песнями.

Как развивались дела с живыми выступлениями?

Как-то само собой посетителей становилось все больше и больше. И Джим начинал чувствовать себя более комфортно. Сначала он был так застенчив, что даже пел, повернувшись к залу спиной.

Это потому что он был скорее поэтом, чем профессиональным певцом?

Да, он любил, конечно, петь, но профессионалом и впрямь не был. Но Джим, что называется, обучался по месту работы.

Как появились ваши коронные затяжные джемы?

Тут прослеживается очевидное влияние джаза. Мы все любили джаз, особенно Джона Колтрейна, он обожал развернутые соло. Так что мы не упускали ни одного шанса поимпровизировать. И Джим успевал за это время побродить по сцене, делая свое дело.

Light My Fire была одной из первых «растянутых» песен?

Да, хотя поначалу Light My Fire не была такой длинной. По сути, она растянулась во время концертного выступления (как и многие другие песни), что было совершенно естественно.

Как родилась идея сделать запись?

Она родилась еще до того, как я пришел в группу. Ребята договорились с Билли Джеймсом, менеджером по репертуару Columbia Records, которому они очень приглянулись. Ему понравилась работа Джима, так что он заключил контракт с The Doors. Потому я к ним и примазался, де: «Вау, у этих парней уже есть контракт на запись! Надо к ним срочно присоединиться!» У них был договор на демо-запись, еще с братьями Рэя. На басу тогда играла какая-то девица, как зовут, не помню… Если вы слышали демо, то согласитесь, оно довольно примитивно. Там были Moonlight Drive, Hello, I Love You, Little Game и, кажется, Soul Kitchen.

Когда вы начали официально записываться, почему было принято решение играть без басиста?

Во время живых выступлений мы играли без басиста, хотя и пробовали парочку, но звучание не понравилось, так что писаться решили без баса. Тем более что басовую партию играл Рэй на своем пианино – обрезанной версии Fender Rhodes. И звучало вполне сносно. И людей в группе меньше. И платить еще кому-то не надо.

И никто не мешает импровизировать!

О да!. (смеется) Так как Рэй одновременно играл басовые и органные партии, звучание было очень органичным. Хотя левая рука у него, наверно, работала на автопилоте. Благодаря этому гипнотические басовые линии придавали группе собственное звучание. Это влияло и на мою игру, ведь я заменял ритм-гитару, соло-гитару и бас.

Вы добавляли бас на каких-нибудь студийных треках?

Да, я писал бас-гитару на Back Door Man и Soul Kitchen. На некоторых треках звучит пианинный бас, как при живых выступлениях, на некоторых – записаны приглашенные сессионные басисты. Для первого альбома [The Doors] мы наняли перца по имени Ларри Нектл из студии. Его кандидатуру предложили Брюс Ботник и Пол Ротшильд [звукорежиссер и продюсер The Doors соответственно]. Он сыграл в точности то же самое, что Рэй выдавал своей левой рукой, – чистый аккомпанемент. На втором и третьем альбомах [Strange Days и Waiting for the Sun] с нами работал некто Дуг Лубан.

Как появился ваш фирменный звук? Ведь The Doors вряд ли назовешь типичной рок-группой тех времен с учетом влияния джаза, раги и кантри-блюза.

Дело было так. Если мы, например, брали блюзовую мелодию, как, скажем, в Roadhouse Blues, мы старались сделать ее своей. Или взять хотя бы Back Door Man. На этой песне мы попытались повторить стиль Джона Хэммонда Младшего, но все равно не целиком. Поэтому и создается такое впечатление, что это все-таки песня The Doors, а не просто очередной блюз. Очень интересною. На новом бокс-сете Roadhouse blues будет в трех или четырех версиях. И это не разные дубли, а разные аранжировки. Вы сможете ощутить, как песня несколько раз менялась с течением времени.

Как The Doors, я имею в виду вас четверых, влияли на процесс студийной записи?

Почти тотально… На первых двух-трех альбомах все песни были уже заранее проработаны. Мы так хорошо их знали, потому что регулярно исполняли в клубах. И все, что оставалось сделать, – это нажать на запись и играть. У нас не был ни времени, ни денег, чтобы валять дурака на студии. Что-то с третьего альбома приходилось уже дорабатывать на месте, так как материал заканчивался. Постепенно Пол Ротшильд все больше вмешивался в процесс, потому что не все было продумано до конца. А хороших идей у него было не занимать, равно как и у Брюса Ботника. Так что работали мы вшестером.

Такие крупномасштабные эпические вещи, как L.A. Woman, создавались осознанно?

Не совсем, все происходило спонтанно. Это началось, кажется, с The End. Поначалу это была типичная любовная песенка, знаете, «прошла любовь, завяли помидоры» и тому подобное. Мы с Джимом сочинили эту двухминутную пургу в доме моей матери. А когда начали ее играть, с каждым разом она становилась чуть длиннее, и еще чуть длиннее, и еще чуть длиннее, и… (смеется) А однажды вечером в Whisky, когда у Джима от LSD совсем башню снесло, он возьми да и спой эту часть про мать и отца, которой никогда не пел. «Что это за хрень вообще такая?!», – возмущались мы, ведь это был сюрприз как для нас, так и для зрителей.

К тому моменту, когда создавались песни типа L.A. Woman, вы, наверно, уже ощущали, что длинные песни – часть вашей харизмы?

Да. Light My Fire, равно как и The End «растянулись» во время выступлений. Что же касается L.A. Woman, то ее мы никогда не исполняли вживую, пока не записали. Именно в студии она стала такой длинной. Я почувствовал, что это просто жизненно необходимо, как и в случае с Rider on the Storm.

Кажется, что L.A. Woman более раздробленная, чем другие длинные песни The Doors.

Да, это была песня будущего. Фактически, в ней отражено то, чем бы мы стали заниматься, если бы Джим не покинул нас так рано.

Как ты думаешь, почему The Doors остались актуальны для нового поколения слушателей?

Наверно, мы всегда были на голову впереди времени. Возможно, многие сегодня только-только открывают для себя The Doors. Конечно, мы не достигли высот Beatles или Stones, но люди все равно чувствуют с нами некую невидимую связь. И надо признать, альбом великолепен. На нем почти нет усыпляющих песен. Многие команды записывают пластинки с одной-двумя хорошими песнями, а остальное – балласт. Мы этим никогда не страдали.

Какие проекты вы запускаете для прославления истории группы?

Новый бокс-сет будет состоять из шести или семи дисков со всеми оригинальными альбомами и кучей дополнительных материалов, которые вы никогда не слышали. Все альбомы будут иметь формат звука 5.1 Surround, что кажется просто невероятным. Я слышал, как Брюс разложил дорожки, и должен признать: такого я никогда не слышал.

На бокс-сете будут какие-нибудь живые записи?

Нет, но для этого есть отдельные проект Bright Midnight, сделанный специально для фэнов, желающих послушать живые выступления. Недавно мы издали Live in Philadelphia. Сначала треки с нескольких живых концертов вошли на Absolutely Live. А потом наши поклонники захотели услышать концерт целиком. Мы, правда, не хотели его выпускать, так как не видели в нем ничего выдающегося. Но, вновь услышав записи сорокалетней давности, мы обнаружили, что там есть целая куча таких невероятных моментов, которые просто нельзя скрывать. На нашем сайте thedoors.com вы найдете Bright Midnight Records.

В чем музыкальное наследие The Doors?

Трудно ответить. В те далекие годы мы были свежи и изобретательны. И делали хорошие песни – это самое главное. По сути, мы были просто четырьмя парнями с разными судьбами, которые захотели вместе делать что-то великое. Это один из тех случаев, когда целое – лучше, чем отдельные части. Так же, я думаю, было с Beatles и Stones. Один ты можешь не быть великим музыкантом, но в коллективе творится волшебство.

Поговорим немного о гитарах. Когда ты начал играть?

Волею судеб я начал играть лет в десять или одиннадцать. У моего друга была гитара, и я никогда не упускал шанса побренчать на ней. Я брал уроки фортепиано и трубы, но по сравнению с гитарой все было не то. Я пошел в частную школу и именно там научился играть. Они заставляли меня там торчать даже по ночам. Тогда-то я и купил гитару – мексиканский Juan Ramirez с нейлоновыми струнами – и серьезно задумался насчет музыки фламенко. Я очень хотел научиться играть фламенко и, в конце концов, решил брать уроки. Суммарно я взял уроков десять. Первым учителем был Арнольд Лессинг, достаточно известная в Лос-Анджелесе личность. Потом я занимался со знаменитым исполнителем фламенко Питером Эвансом. Когда я учился в Калифорнийском Университете в Санта-Барбаре, то брал уроки у Френка Чина. К тому моменту я уже настолько продвинулся в гитарном мастерстве, что сам начал давать уроки парням из общаги.

Кто в ту пору был твоим гитарным кумиром?

Прежде всего, классические гитаристы и исполнители фламенко: Сабикас и, конечно, Сеговия. К тому же я очень любил фолк. Боб Дилан был очень даже неплохим акустическим гитаристом. Особенно это заметно на первых двух альбомах, где он просто поет под гитару. Джоан Баез – очень классная гитаристка, я любил «снимать» ее песни. Кстати, вот один забавный случай: жили-были три парня, как и Боб Дилан, из Миннесоты: Джон Курнер, Дэйв Рэй и Тони Гловер. И записали они штуку под названием Blues, Rags and Hollers [1963]. Когда я был в школе, это была моя любимая запись (помимо фламенко). Я только их и слушал. Они играли совсем иной акустический блюз, и я многое у них перенял. А продюсера их звали Пол Ротшильд. А потом я услышал группу Пол Баттерфилда, они приехали их Чикаго. Пол продюсировал и их тоже. Так уж получилось, что мои любимые записи продюсировал Пол Ротшильд, который стал потом продюсером The Doors.

Как ты познакомился с электрогитарой?

Это все благодаря Чаку Берри. Однажды мне удалось попасть на живое выступление Чака Берри в Santa Monica Civic, и я был просто потрясен. Он был уже на вершине карьеры и играл со своей группой (а не сессионными музыкантами): Джонни Джонсоном на пианино, и бас-гитаристом, который играл одной рукой. Чак был в тот вечер в ударе и устроил великолепное шоу, расхаживая утиной походкой по сцене. Я не мог оторвать глаз от него и его красной гитары. После этого выступления я решил взяться за электрогитару. На следующий день я пошел и купил себе красную электрогитару, самую дешевую, что была в магазине, – Gibson Melody Maker (SG style).

На ней ты играл в The Doors?

Да. Первый альбом записан на ней.

Можешь назвать идеальную гитару для своего стиля игры?

Верите или нет, но это все еще SG, хотя и не Melody Maker, и не та, на которой я играл с The Doors, но очень похожая. Долгое время после The Doors я играл на красной ES-355, но сейчас вернулся к старой доброй SG.

Ты придумал какой-то свой стиль пальцевой игры на гитаре. Можешь рассказать о нем поподробнее?

Он восходит к фламенко. Я продолжал упражняться во фламенко, уже перейдя на электрогитару. Я сначала не видел смысла в использовании медиатора. Гораздо комфортнее было играть пальцами, когда ты можешь добиться любых вариантов звука. Многие годы спустя я перешел на медиатор. В те дни я чередовал пальцевую и медиаторную технику. В статье о Уэсе Монтгомери, который был одним из моих любимых гитаристов, я прочитал, что он тоже не играл медиатором и использовал только большой палец с огромной мозолью! В общем, в этой статье он говорил, что начни он все сначала, он бы научился играть медиатором, так как ему чего-то недоставало по жизни. Может быть, это был стимул и для меня.

Расскажи поподробнее об оборудовании, которое ты использовал в The Doors.

Пожалуйста. В The Doors звучат в основном SG. У меня были Melody Maker, Les Paul SG, SG Standard и Special. На Melody Maker стоял сингл, на остальных – хамбакеры. Также у меня была электрическая двенадцатиструнка, что-то типа Gibson ES-335, и акустическая двенадцатиструнка Guild. В качестве слайд-гитары я использовал Black Beauty [Gibson Les Paul Custom]. На ней был установлен хамбакер с модифицированный переключатель разделения катушек.

Сначала на концертах я пользовался усилителями Acoustic, потом наш техник сделал нам собственные усилки. По виду они не отличались от Acoustic, но выдавали больше мяса. Так как мы были эндорсерами Acoustic, мы брали от них корпус и оставляли логотип, но набивали свою начинку. При записи я всегда работал с Fender Twin Reverb.

Эффектами я почти не пользовался: на паре песен – квакушка, и Gibson Maestro Fuzz Tone. Пол впаял резистор в пульт (они тогда были ламповыми), чтобы добавить овердрайва к звучанию усилка, – получился почти что фузз.

Какой самый яркий гитарный эпизод из жизни Робби Кригера в The Doors?

Мое любимое соло из When The Music’s Over. Я всегда хотел играть на гитаре, как Джон Колтрейн. И это был, кажется, единственный момент, когда я смог подойти так близко. Я понял, что либо сейчас, либо никогда.

Guitar Edge
январь 2007
перевод - Юрий Кирилллов







- Сайт
- Форум
- Почта


__________________

musicforums.ru:
- Гитаристы
- Барабанщики
- Басисты
- Вокалисты
- Клавишники
- Куплю-Продам